В Южном Кавказе постепенно формируется новая геополитическая конфигурация сил. Армения фактически отказывается от традиционного союзничества с Россией, а США и Запад заходят в регион через энергетику и логистику. Складывается впечатление, что Южный Кавказ, где Кремль долгие годы обладал безусловным доминированием, превращается для России в пространство многополярной конкуренции. Это означает неизбежность более сложных и динамичных геополитических процессов в регионе.
Россия продолжает стремительно терять свои доминирующие позиции на Южном Кавказе. Однако Кремлю всё труднее адекватно реагировать на происходящее. Пока Москва пытается компенсировать ослабление влияния «тихой дипломатией». В то же время последние политические сигналы из Кремля и Еревана свидетельствуют о вступлении российско-армянских отношений в новую, более сложную фазу.
Заявления пресс-секретаря президента РФ Дмитрия Пескова, официального представителя МИД России Марии Захаровой и вице-премьера Алексея Оверчука формально выдержаны в риторике «сотрудничества» с Арменией. Однако по сути они производят впечатление нервной реакции Москвы на серьёзное ослабление её позиций в регионе.
Активизация правительства Никола Пашиняна в совместных с США энергетических и транспортно-коммуникационных проектах свидетельствует о чёткой смене стратегического курса Армении. Речь идёт уже не о тактическом недовольстве, а о геополитическом развороте. Ереван, по всей видимости, намерен последовательно дистанцироваться от России и сближаться с Западом.
Показательно, что Армения пересматривает и приоритеты в атомной энергетике, представляя это как шаг к технологическому суверенитету и выходу из геополитической зависимости от России. Армянская АЭС «Мецамор», построенная ещё в советский период по устаревшим технологиям, продолжает функционировать под техническим контролем России, несмотря на риски для всего Южного Кавказа.
Заявление Дмитрия Пескова о том, что Россия является «передовой страной в атомной энергетике» и может предложить более дешёвые и качественные решения, отражает обеспокоенность Кремля возможной утратой важного рычага давления на Ереван через энергетический сектор. В свою очередь, слова Марии Захаровой о том, что американские малые модульные реакторы — это «проект на бумаге», выглядят как более жёсткое предупреждение. Москва воспринимает приход США в армянскую энергетику как стратегическую угрозу.
Энергетика традиционно является одним из ключевых инструментов влияния России на постсоветском пространстве. Переориентация Армении на альтернативные технологии может привести к ослаблению энергетической монополии Москвы, углублению интеграции Еревана в западную финансовую систему и сужению российского влияния. Причём речь идёт не только об экономике, но и о начале более масштабного геополитического процесса.
Отдельное значение имеет заявление Никола Пашиняна о начале технико-экономических исследований проекта «маршрута Трампа» совместно с США. В случае реализации этот проект может изменить логистическую карту Южного Кавказа: США станут прямым участником региональной транспортной инфраструктуры, Армения укрепит статус транзитной страны в западной системе, а Россия окажется вне альтернативной логистической линии.
Не случайно вице-премьер РФ Алексей Оверчук выступил с инициативой восстановления железнодорожных путей на территории Армении, через которую может пройти «маршрут Трампа». Это свидетельствует о попытке Кремля продвигать собственную евразийскую модель транспортных коридоров. Она предполагает выход России через Нахчыванский регион Азербайджана к Турции и портам Средиземного моря, а через Иран — к Персидскому заливу и Индийскому океану. Таким образом, Южный Кавказ превращается не только в региональную, но и в глобальную площадку логистической конкуренции.
Одновременно углубляется информационное противостояние между Россией и Арменией. Жёсткая реакция вице-спикера армянского парламента Рубена Рубиняна на заявления российского пропагандиста Владимира Соловьёва демонстрирует серьёзные изменения во внутренней политической повестке страны. Влияние российских медиа всё чаще трактуется как «внешнее вмешательство».
Для армянского общества это может стать важной политико-психологической точкой перелома. В период с 1990 по 2020 годы Россия воспринималась как единственный гарант безопасности Армении. Сегодня же Кремль всё чаще представляется как фактор угрозы суверенитету. Это свидетельствует о глубокой трансформации армянского понимания безопасности.
Заявление Дмитрия Пескова о том, что Армения и Азербайджан являются суверенными государствами и вправе самостоятельно выстраивать отношения с другими странами, также выглядит показательно. Оно косвенно свидетельствует о том, что у Москвы остаётся всё меньше аргументов и инструментов прямого вмешательства в процессы на Южном Кавказе.
Таким образом, в регионе формируется новая геополитическая реальность. Армения уже не является безусловным союзником России. США и Запад усиливают присутствие через энергетику и логистику. Южный Кавказ, где Кремль некогда обладал монопольным влиянием, становится пространством многополярной конкуренции. А это означает, что в ближайшем будущем регион ожидают ещё более сложные и динамичные геополитические процессы.
Эльчин Халидбейли,
политический эксперт,
медиагруппа «Yeni Müsavat»
