Заявления о переходе войны против Ирана к фазе наземной операции усиливаются: США делают анонсы, Иран готовится, Европа выражает недовольство, крупные страны региона (Турция и Россия) выступают против, а другие соседи обеспокоены.
В этой связи увеличилось и число экспертных оценок. Они отмечают, что Иран — не Афганистан и не Ирак, Тегеран лучше подготовлен к наземной войне и способен мобилизовать многомиллионную армию. Как сообщает Musavat.com, эксперты также указывают на высокий потенциал страны в условиях сухопутного конфликта.
Некоторые подчеркивают, что большая территория Ирана и его сложный рельеф создают благоприятные условия для сопротивления внешнему вторжению.
Есть и мнение, что даже часть населения, недовольная властью, в случае внешней интервенции может сплотиться вокруг правительства.
Широко распространена и точка зрения, что реализация подобных планов может привести к ситуации, аналогичной положению России, уже несколько лет втянутой в войну в Украине.
Действительно, Иран — не Афганистан и не Ирак: он значительно лучше подготовлен к позиционным и окопным боям. Если США и Израиль введут на его территорию 100 тысяч военнослужащих, Иран способен противопоставить им до миллиона солдат.
Однако современные войны кардинально отличаются от эпох Чингисхана и Тамерлана. Численное превосходство уже не играет решающей роли — технологии изменили правила ведения войны.
Сегодня невозможно скрыть войска за холмами и использовать классические тактики окружения: спутники и дроны фиксируют любые перемещения и дают точные координаты.
Если в эпоху Наполеона решающую роль играла артиллерия, то сегодня даже она не обеспечивает победы. Война не ограничивается полем боя — сопротивление продолжается повсюду. Несмотря на месячные бомбардировки и уничтожение множества объектов, иранское руководство заявляет о продолжении сопротивления.
Горный рельеф и климат Ирана затрудняют проведение наземных операций, однако современные технологии способны частично нивелировать эти преимущества.
При этом утверждения о полной консолидации населения вокруг власти могут быть иллюзией. В условиях вторжения часть этнических меньшинств может занять иную позицию, особенно при наличии гарантий безопасности со стороны атакующей стороны.
История знает подобные примеры: в Первой мировой войне аналогичные механизмы применялись против Османской империи.
Наземная операция неизбежно приведёт к тяжёлым последствиям для соседних стран — прежде всего из-за массового потока беженцев. Если при точечных ударах масштабы миграции ограничены, то в случае сухопутной войны речь может идти о миллионах людей.
В Тегеране могут рассчитывать, что США и Израиль не решатся на столь рискованный шаг. Однако противоречивые заявления Дональда Трампа создают неопределённость и могут вводить в заблуждение.
При этом важно учитывать: планы давления на Иран разрабатывались десятилетиями, а ещё недавно в Тегеране не верили даже в возможность ракетной войны.
Процесс уже запущен. По мере продолжения сопротивления Ирана переход к новым фазам конфликта становится всё более вероятным.
США и Израиль, судя по всему, не намерены останавливаться и готовы довести операцию до конца, действуя против КСИР столь же жёстко, как ранее против ИГИЛ.
В этих условиях Корпус стражей исламской революции, фактически управляющий страной, стоит перед выбором. Если он хочет сохранить целостность государства, ему следует передать управление гражданским структурам и отказаться от ядерной программы.
В противном случае страна рискует быть «поставленной на кон».
P.S. Сообщается, что в букмекерских конторах зафиксирована рекордная ставка: анонимный пользователь поставил 800 тысяч долларов (более 1 миллиона манатов) на то, что США начнут наземную операцию против Ирана. По мнению наблюдателей, такие ставки обычно делаются не без оснований.
Xalid KAZIMLI 
